Microcamtest

Лайфстайл портал

Что делать, когда один ученик терроризирует целый класс

Забастовка родителей и детей

В одной из московских школ, судя по рассказам родителей, прошли все стандартные этапы развития сюжета и перешли к новому, неожиданному: объявили забастовку и не пустили своих детей в конце апреля на занятия.

Родители рассказывают, что мальчик бил и душил детей еще в детском саду, за одно первое полугодие в школе на него подали 16 заявлений в администрацию, а во втором классе уже два раза в учебное заведение приходила полиция. В третьей четверти мальчик на уроке физкультуры разбил однокласснику губу ударом по ортодонтическим конструкциям и травмпункт обратился в полицию. Администрация выделила дополнительного педагога, который находился в классе, но в его присутствии мальчик снова напал на одного из детей.

Исчерпав все возможности, в отчаянии родители решились на забастовку…

Видео

Хулиганство как саморазрушение

Иногда попытка привлечения внимания – это крик о помощи. Обычно это бывает, если у малыша нездоровая обстановка в семье: развод или серьезный конфликт между родителями, в который втянут и ребенок, смерть или тяжелая болезнь кого-то из близких, во время которой ребенок не получил от родных моральной поддержки. Полагая, что он сам «виноват» в такой ситуации, школьник пытается досадить всем сразу (и одноклассникам, и учителям), словно нарывается на наказания, действуя по принципу «чем хуже, тем лучше».

” Учитель может и не знать домашних обстоятельств всех своих учеников, поэтому родителям важно предупреждать его возникновении проблемной ситуации в семье. Ведь если ребенок, лишенный комфорта дома, еще и в школе станет изгоем, то он точно будет загнан в угол!

По ту сторону баррикад

— Мой брат Дима — очень неуравновешенный ребёнок. Чтобы вывести его из спокойного состояния, достаточно всего ничего. Особенно остро он реагирует, если на него повышают голос: когда учительница ругается на него, он может заорать «Не кричи на меня!» и выбежать из класса. Срывает урок и не соглашается вернуться обратно, — рассказывает Мария, сестра «узаконенного» агрессора. 

— С одноклассниками мальчик общается мало, страдает лишним весом — за это ему также достаётся от ребят. Дима постоянно погружён в «свой мир»: рассказывает в школе (да и дома) истории, которые якобы произошли с ним или с его «другом», которого он всё время затрудняется назвать, — делится Мария. 

Дома Диму описывают как доброго, общительного, сообразительного ребёнка — но лишь в том случае, если с ним обращаться ласково. При любой агрессии мальчик словно перестаёт себя контролировать, слышать и понимать что-либо.

Сейчас Дима учится в пятом классе, ему 10 лет. В раннем детстве он много болел и, разумеется, был окружён вниманием. А потом в его жизни появился младший братишка — и мир мальчика изменился. Казалось, что про него все будто забыли, стали чаще кричать, наказывать.

— Ничего не имею против наказаний за проступки, но для него это был удар, он-то считал, что он всегда прав и всегда любимый. Мне больно думать обо всём этом, жаль братишку. В том, какой он, виновата семья. И нам это исправлять, — признаётся его сестра. 

“У нас зависла работа с детьми с девиантным поведением”

Евгений Бунимович, уполномоченный по правам ребенка в г. Москве:

Евгений Бунимович

Евгений Бунимович

К нам нередко обращаются с такими проблемами, и это одна из тех ситуаций, где мы не можем дать четкий алгоритм, потому что все зависит от конкретных обстоятельств и ситуации, нет универсальной палочки-выручалочки, которая может вывести из этой ситуации. Но обращаться, конечно, нужно не в органы опеки и попечительства, потому что они занимаются вопросами, связанными с детьми, у которых нет родителей и замещающих их лиц, а в комиссии по делам несовершеннолетних, они рассматривают такого рода вопросы.

У школы действительно не так много механизмов воздействия на ситуацию: она может только рекомендовать родителям такого ребенка работу с психологом и прохождение медико-психолого-педагогической комиссии, но не более того. Однако школа и родители в Москве могут другое – обратиться в Городской психолого-педагогический центр Департамента образования.

В рамках этого центра действует центр «Перекресток», который и занят рассмотрением такого рода конфликтов. Они оценивают и анализируют ситуацию, у специалистов есть возможность пробыть целый день на уроках, и по результатам наблюдений дать профессиональные рекомендации. Возможно, учитель в том классе, где происходит конфликт, искренне пытается наладить отношения между детьми, но совершает психолого-педагогические ошибки, может, у него отсутствует контакт с детьми. Они работают профессионально, их деятельность вызывает уважение.

Мы сталкиваемся с тем, что когда к нам приходят и говорят о бездействии родителей ребенка, об обращении в администрацию школы, но никаких подтверждающих это документов нет. Я понимаю, что это формализм и бумажная волокита, но без этого невозможно ничего доказать. Должно быть задокументировано: обращались – администрация ничего не сделала, родители не отреагировали, даты, печати. К сожалению, когда такой вопрос, общение может быть в самых разных инстанциях, и когда все задокументировано, это выглядит гораздо убедительнее. И нам тогда намного проще куда-то обращаться, спрашивать, показывать – вот, смотрите, родители обращались туда и сюда, но ничего не изменилось.

Я однозначный сторонник инклюзии и много ее проводил, и даже первую инклюзию я ввел в законодательство, но все-таки нельзя перегибать палку. С одной стороны, правильно, что разные дети должны быть вместе, а не существовать в отдельном загоне, но с ними либо должен быть профессиональный специалист, который знает, как работать с такими детьми, либо их следует выводить на инклюзию, когда уже пройдены какие-то этапы, адаптировавшие их к обычным условиям обучения.

У нас, к сожалению, зависла работа с детьми с девиантным поведением. Это должен быть целый комплекс мер – и летнее воспитание, и специальная школьная работа, но сейчас этого нет. Нет и специальных школ, которые были раньше. Нет летних лагерей для детей с девиантным поведением – если посмотреть список лагерей в этом году, то есть множество разных специализаций – для детей-сирот, для детей из социально неблагополучных семей и так далее, но для детей с девиантным поведением нет. И для них, к сожалению, нет специальной программы. И специальная работа с девиантным поведением – вопрос, который завис в связи с объединением школ.

Надеюсь, что ему наконец будет уделено внимание – такое же, как в случае с ребятами-инвалидами. И в том, и в другом случае должна быть специальная работа с ними в рамках общей школы. Вы привели ребенка с проблемами в общий класс, но это не значит, что ему не требуется реабилитация. Да, такие дети могут учиться в общей школе, но если с ними проводится специальная работа.

Ксения Кнорре Дмитриева

Теги